Силуанов не ошибся: «Машенька», которая булочки для Путина испекла, закрывается

Владелец люберецкой пекарни «Машенька», получивший известность благодаря участию в декабрьской расширенной пресс-конференции Владимира Путина, заявил, что планирует полностью закрыть свой бизнес в апреле или мае из-за проблем с налогами. По его словам, рентабельность предприятия составляет 15−16%, однако после выплаты всех налогов «на жизнь» у бизнесмена остается всего лишь 3−4%.

«Был просто сумасшедший конец декабря благодаря этой „Прямой линии“… Первая половина января, она всегда такая — затишье, люди уже устали от отдыха, от еды, от всего остального. А мы стартанули сразу бодро, и хорошо, и широко», — отметил Денис Максимов, добавив, что большой объем выручки, полученной за это время, все-таки оказался не способен снять вопрос о нерентабельности бизнеса из-за налоговых изменений.

В Кремле быстро отреагировали на эту новость. «Власти Подмосковья находятся в контакте с владельцем пекарни «Машенька», — сообщил пресс-секретарь главы государства Дмитрий Песков. Может, Денис еще выкрутиться. А остальные?..

Напомним, в России с 1 января 2026 года вступили в силу комплексные изменения в Налоговый кодекс РФ, предусматривающие, в частности, поступательное понижение порога выручки малого бизнеса для уплаты налога на добавленную стоимость (НДС): с 2026 года с 60 миллионов до 20 миллионов рублей, с 2027 года — до 15 миллионов, а с 2028 года — до 10 миллионов рублей. Сам размер НДС при этом также был повышен до 22% (+2% к прежнему значению).

Примечательно, но на исходе прошлого года министр финансов РФ Антон Силуанов бил себя в грудь, клятвенно убеждая всех, что этого повышения НДС ни бизнес, ни граждане страны «практически не заметят».

Неужто просчитался, если даже «бизнесмен, пекущий булочки для президента», решил свернуть свое дело?

— Лично для меня подобный сценарий развития событий не стал неожиданностью, — говорит глава Союза предпринимателей и арендаторов России, экономист Андрей Бунич.

— Это следствие негативных процессов в нашей экономике, наметившихся в конце 2023 года. Именно тогда, я считаю, наш экономический блок выбрал неверный путь реагирования на вызовы. А решение по повышению НДС стало лишь усугубляющим фактором.

Есть известная экономическая аксиома — в момент сложностей необходимо пропорционально уменьшать налоговое время, а не увеличивать его, чтобы выровнять кризисный цикл.

Но теперь как раз получается, что из-за падения платежеспособности населения бизнес вынужден платить больше налогов.

Логично, что предприниматели стали принимать решения о закрытии. Многие явно не втянут свой бизнес в условиях, когда экономический блок правительства своими решениями фактически ставит крест на опосредованной помощи государства малым и средним предпринимателям в виде рассрочек и отсрочек по налогам.

Теперь на предпринимателя будет валиться лавиной сразу все и со всех сторон. Тут тебе и повышенный НДС, и усиленный контроль за платежами со стороны налоговиков и банков, и все остальное.

— Но все-таки сейчас еще довольно рано говорить о том, насколько чувствительными для российского бизнеса стали налоговые нововведения, — поделился с «СП» своим взглядом на происходящее экономист Никита Масленников.

— В первые недели 2026 года налицо явное «расслоение» в бизнес-среде. Кто-то начал приспосабливаться заранее, «зашивая» повышение НДС в отпускную стоимость еще в конце прошлого года, а кто-то прямо сейчас испытывает самый настоящий шок из-за повышения абсолютно всех входящих цен при низком потребительском спросе.

Это одна картина. А другая состоит в том, что малый и средний бизнес по итогам декабря минувшего года показал прирост количества зарегистрированных компаний, даже несмотря на ожидаемое общее повышение налога, из-за которого будет и сырье дорожать, и издержки повышаться.

Необходимо также учесть, что и в конце прошлого года, и в начале нынешнего правительство принимало ряд решений компенсаторского характера по малому и среднему бизнесу. В частости, был четко определен и значительно расширен перечень видов деятельности, по которым можно переходить на УСН, упрощенную систему налогообложения.

То, что народ сейчас обеспокоен, это, как говорится, факт. Но делать даже промежуточные выводы о том, какая доля предпринимателей и в каких именно секторах уходит с рынка из-за налоговых изменений, все же рановато. Период адаптации к новым условиям, новым уровням цен, по моим оценкам, должен закончиться самое раннее где-то к концу февраля, когда весь этот шок не схлынет.

«СП»: То есть только в конце февраля — начале марта можно будет рассуждать о том, прав или не прав был экономический блок правительства, обещая людям и бизнесу безболезненный и нечувствительный переход на новые налоговые рельсы?

— В данный момент, повторюсь, все очень сложно и неустойчиво. А есть еще и ряд обстоятельств, способных повлиять на дальнейшие сценарии событий.

Например, важно последить за недельными динамиками темпа роста цен, которые оценивают Росстат и Минэкономразвития. Они могут дать более объемную картину происходящего.

Уже сейчас есть ощущение, что эти самые темпы оказались несколько выше прогнозных, что может стать дополнительным фактором напряжения для компаний, у которых и без того нервы, так скажем, пошаливают.

Первоначальная оценка темпов роста годовой инфляции сначала-то была довольно оптимистической, на уровне 0,8%. Однако этот лимит уже оказался практически отыгранным, так что появился новый вероятный ее передел, в 1,2%. Однако уже начинаются разговоры, что он может оказаться более высоким, на уровне 1,7−2%.

Однако, я полагаю, более-менее аргументированно о вероятных потерях бизнеса целесообразнее рассуждать по итогам все же первого полугодия 2026 года, когда будут видны объемы сокращения предпринимательского рынка в сопоставлении год к году.

«СП»: В ряде СМИ появляются размышления экспертов разного уровня о том, что дальнейшее увеличение дисконта к нефти Urals по отношению к стоимости нефти Brent может спровоцировать экономический блок нашего правительства на ужесточение закручивания налоговых гаек в течение 2026 года.

— Подобные прогнозы — результат линейного мышления из разряда «ой, нефть на мировом рынке падает, значит, у нас все будет плохо». Это неверно, надо видеть ситуацию более объемно.

Многое, конечно, зависит от развития ситуации вокруг Венесуэлы и Ирана, но пока мировой рынок реагирует достаточно спокойно. Никто не может поручиться, что господин Трамп еще что-нибудь не учудит, но пока есть основания предполагать, что все будет идти так, как идет.

Нынешние решения по налогам принимались исходя из того, что, не пойди мы на это, Россия рисковала бы получить резкий рост госдолга, что было чревато уменьшением объемов средств на инвестиции.

Но эта угроза была купирована, так что резерв каких-то серьезных повышений оказался исчерпанным. Вероятны, конечно, какие-то игры с акцизами или еще чем-то подобным в ближайшее время, но на этом, пожалуй, и все. Так что основной триггер вероятности закручивания налоговых гаек уж точно не лежит в сфере торговли нефтью.

«СП»: А где же тогда он может скрываться?

— Население и бизнес большего волнует стоимость топлива на нашем внутреннем рынке. В 2025 году, например, рост цен оказался практически вдвое выше уровня инфляции, сейчас этот разрыв, по ощущениям, сохраняется в полном объеме.

Но если соглашения с нефтяниками на модернизацию наших НПЗ со всеми их бонусами в виде пониженных акцизов на сырую нефть и инвестиционными надбавками, хоть и затрудняемые для реализации налетами беспилотной авиации, все же сыграют свою роль, то мы в текущем году можем получить более низкие динамику бензиновых цен.

Конечно, резко они не упадут, но по крайней мере их рост достаточно серьезно затормозится, а это уже фактор, способный сдерживать инфляционное давление на нашу экономику в целом.